О себе

Родилась я 16 сентября 1970 года в городке Палдиски в Эстонии, тогда - одной из республик в составе СССР. Городок располагался на полуострове Пакри и был совсем крошечный. Но при нём имелся огромный военный гарнизон, поэтому и сам Палдиски, и весь полуостров были закрытыми.

Попасть туда можно было либо при наличии местной прописки в паспорте, либо по специальному пропуску, который выдавался тем, кто там служил или работал.

Моя мама работала медсестрой в районной поликлинике в городе Кейла, а папа был военнослужащим, служил в одной из частей как раз этого самого гарнизона. А ещё с нами жила моя любимая бабушка, мамина мама.

ДЕТСТВО

Когда мне исполнилось 3 года, в моей жизни почти одновременно произошли два события. Во-первых, мы получили новую квартиру, отдельную, двухкомнатную, просто шикарную, как мне тогда казалось. До этого-то мы жили в квартире с соседями, все вчетвером в одной комнате. Во-вторых, я пошла в детский сад.

Детский сад я никогда не любила, причём с самого начала. Дело в том, что я всегда была, и сейчас остаюсь, интровертом. То есть человеком достаточно замкнутым, с трудом заводящим друзей, не любящим шума и многолюдства.

Кроме того, в детстве я была очень маленького роста, а вдобавок очень робкой и застенчивой. Поэтому в садике, особенно на первых порах, меня довольно часто обижали одногруппники.

В те времена для меня всегда было настоящим праздником, если мне случалось заболеть. Это же так здорово: я могла остаться дома, вместе с мамой, которая почти неотлучно сидела при мне, читала, играла со мной в настольные игры, рисовала красивые картинки! К большому счастью для меня тогдашней, болела я в детские годы довольно-таки часто 😊.

Из тех лет ярче всего в мою память врезались два происшествия.

Первое приключилось, когда мне было примерно четыре с половиной года. Я гуляла в парке с мамой и подружкой, жившей в соседней квартире. В нашем крошечном Палдиски был такой же крошечный городской парк, а в нём - два фонтана, которые за много лет работали хорошо если пару раз по нескольку дней.

Оба фонтана были устроены одинаково: круглое углубление в земле метра три-четыре диаметром, выложенное каменными плитами и с невысокими бортиками. А посередине - здоровенный камень-валун, из металлической трубочки в котором и должна была течь вода.

Фонтаны вечно привлекали внимание детей, которые избирали их местом своих игр: штурмовали камни, играли в прятки, просто сидели на дне или бортиках. Вот и мы с подружкой отправились “покорять” один из камней, а мама стояла немного в сторонке, разговаривая с подошедшей знакомой.

Я довольно быстро ухитрилась влезть на самый верх валуна. И только хотела похвалиться своим успехом подружке - как вдруг туфельки мои поехали по гладкой поверхности камня. Я стремительно соскользнула с валуна и упала на дно фонтана лицом вниз!

Когда мама и её знакомая подбежали на мой громкий плач, они обнаружили, что на лице у меня нет ни малейшей царапины, на мне самой тоже никаких повреждений, ну, если пара небольших ссадин на руках - зато оказались выбиты два передних зуба!

Мама прямо из парка побежала со мной в поликлинику, благо та располагалась в двух шагах. Зубной врач приняла нас вне очереди, извлекла осколки одного из зубов (второй выпал полностью) - и развела руками. Мол, больше травм по зубной части нет никаких, теперь остаётся только ждать, когда вырастут постоянный зубы.

Так я и проходила несколько лет с “воротами” на месте двух передних зубов. Меня тогда это мало беспокоило, казалось даже забавным. А вот мама, как она мне позже рассказывала, очень переживала: боялась, что после такой сильной травмы зубы могут не вырасти. Она же медсестра, и с зубным врачом ей тоже довелось поработать несколько лет, разных случаев навидалась. Но нет - когда пришло время, новенькие зубы выросли благополучно.

А второе, что мне запомнилось, это даже не происшествие и не случай, а скорее событие. Причём наложившее сильный отпечаток на всю мою дальнейшую жизнь.

Мама всегда очень много со мной занималась: играла, гуляла, рисовала картинки, мастерила кукол из картона, а для них - целые ворохи красивых бумажных “одёжек”.

Это сейчас можно при желании в любом киоске купить картонных кукол с наборами “одёжек” - вырезай и играй на здоровье. Во времена моего детства такие куклы продавались очень редко, да и стоили дороговато. А мне они очень нравились, даже больше обычных кукол.

Поэтому мама придумала кукол для меня рисовать. Она прекрасно рисует, научилась этому сама, причём одинаково замечательно рисует и карандашом, и красками, и тушью. В детстве, да и позже одним из любимых моих занятий было перебирать папки, в которых мама хранила свои рисунки, и любоваться её творениями.

И, конечно, мама очень много мне читала. Каждый вечер, когда я укладывалась спать, она садилась рядом с моей кроваткой и читала мне что-нибудь интересное. Особенно мне нравились сказки, у нас было много книжек со сказками: русскими народными, молдавскими, грузинскими, туркменскими, эстонскими, латышскими.

Ещё мне очень нравились “Скандинавские сказания” и “Герои Эллады” - и книжки про Волшебника Изумрудного Города. Я всегда с нетерпением ждала этих вечерних чтений, так что у моих родителей никогда не было проблемы, как уложить меня в постель 😄.

Читали мне и днём - не только мама, но и папа, и бабушка. Я всегда очень внимательно слушала, часто задавала вопросы, пыталась обсуждать с родителями прочитанное, как-то это осмысливать, в том числе и наедине с собой.

И в один прекрасный день, когда мне было года четыре, мама решила научить меня читать. Не потому, что хотела таким образом отделаться от вечерних чтений, а чтобы я могла не ждать, когда у родителей появится свободное время, а в любой момент взять книжку и почитать самой.

Сначала всё шло гладко: первые показанные мне буквы я запомнила быстро. Но потом дело внезапно застопорилось. Я подробностей уже не помню, но мама говорила, что почему-то у меня никак не получалось складывать отдельные буквы в слоги и слова.

То есть, я без проблем узнавала, например, буквы “м” и “а”, но сложить его в слог “ма” или в слово “мама” не выходило, невзирая на все мои (и мамины) старания. Я же только помню, как прегорько рыдала над страницами своей азбуки. У меня была замечательная азбука, большая, с очень красивыми разноцветными картинками.

Видя такое бедствие, мама решила временно отступиться. А потом, когда спустя несколько месяцев она снова вручила мне азбуку и повторно попробовала научить меня читать - всё вдруг чудесным образом получилось! Я всё сразу поняла, в два счёта освоила не поддававшиеся прежде премудрости, выучила остававшиеся незнакомыми буквы - и принялась вовсю читать сама.

И так и читаю до сих пор 🙂. И по сей день чтение - одно из моих самых любимых занятий. Самая приятная покупка и самый желанный подарок - интересная и умная книга.

А наши вечерние чтения тогда не закончились, а продолжались ещё несколько лет вплоть до того момента, когда я пошла в школу.

Кстати, после того, как я научилась читать, и посещение детского сада сделалось несколько менее неприятным. Мне ведь, кроме всего прочего, было там невыносимо скучно. Время тянулось ужасно медленно, я вся изнывала в ожидании, когда же наступит вечер и меня заберут наконец домой.

А теперь я стала приносить с собой книжки, и, в то время как остальная детвора играла в кубики или куклы, предавалась чтению. Время летело быстро!

Опять же, когда мои одногруппники убедились, что я “взаправду” умею читать, а не просто перелистываю книжки с умным видом, они прониклись ко мне уважением, я в их глазах приобрела некий авторитет 🙂. А заодно с этим - и сама стала чувствовать себя более уверенной и раскованной.

ШКОЛА

В сентябре 1977 года я пошла в школу. Я очень хотела в школу - но главным образом потому, что мечтала избавиться от хождения в детский сад. И вот наконец пошла…

Первый школьный год запомнился главным образом тем, что во второй четверти я заболела желтухой и целый месяц пролежала в инфекционной больнице в Таллине.

Испытание для маленькой и очень домашней девочки, какой я тогда была, совершенно ужасное. Оказаться на такой долгий срок в чужой обстановке, вдали от родителей, которые даже не могли меня навещать! Я только изредка могла полюбоваться на маму или папу в окошко. И это для меня было намного хуже всех уколов и капельниц, которых мне там досталось немало.

Домой меня выписали всего за пару дней до Нового года. А потом я ещё долго должна была соблюдать строгую диету….

Об учёбе в школе много рассказывать не буду, скажу только, что училась я хорошо. Только два класса, 5-й и 9-й, закончила с одной четвёркой в табеле, уж не помню, по каким предметам, а всё остальное время ходила в отличницах. Временами посещала какие-то кружки или факультативы.

В школе я продолжала оставаться довольно замкнутой и необщительной. То есть проблемы с общением как таковой у меня не было, с другими ребятами и взрослыми я общалась достаточно легко. Страха перед общением я тоже никогда не испытывала, просто у меня не было в нём такой сильной потребности, как у многих других.

Вдобавок в школьные годы у меня появились серьёзные интересы, которые мои сверстники не только не разделяли, но и не понимали, считали странными. А интересы эти с тех самых пор сопровождают меня всю жизнь.

В школе, особенно в старших классах на комсомольских собраниях, меня несколько раз пытались “прорабатывать” за то, что я “отделяюсь от коллектива”. Причины действительно были. Я терпеть не могла посещать школьные вечера и дискотеки, ходить в походы, и использовала любую возможность, чтобы во всём этом не участвовать.

Правда, “прорабатывали” меня довольно редко и довольно вяло. Всё же училась я очень хорошо, ездила на районные и республиканские олимпиады по разным предметам, была в некотором роде “гордостью класса”. Вот если бы я ещё и училась плохо, думаю, мне приходилось бы гораздо хуже.

А я, с самых первых школьных лет оказавшись в роли “белой вороны”, вынесла из своего личного, зачастую довольно горького опыта два убеждения.

Во-первых, мы, люди, все очень разные, и не стоит пытаться всех стричь под одну гребёнку. Даже если большинство поддерживает какие-то мнения или увлечения, а кто-то их не разделяет, это ещё не значит, что тот самый “кто-то” неправ. Он просто другой, устроен и мыслит по-другому, и не следует стараться привести его к общему знаменателю.

Конечно, если речь идёт о коллективе - в школе, в институте, на работе - то руководителям всегда хочется, чтобы все вели себя более-менее одинаково. Так проще руководить. И “белым воронам” практически всегда достаётся, хотя при этом они могут приносить реальную пользу в интересах всего коллектива. Особенно, если не стесняются не только иметь своё мнение, но и отстаивать его.

И, во-вторых, если уж ты оказался “белой вороной”, то не стоит себя ломать и перемалывать в попытках понравиться окружающим. Абсолютно на всех не угодишь всё равно, только себе хуже сделаешь. Надо оставаться самим собой, ценить и принимать себя таким, как есть.

Если ты интересен как личность, если многое знаешь и умеешь, то умные люди в конце концов это оценят, даже невзирая на то, что ты отличаешься от других. Ну, а если не оценят - то большим удовлетворением послужит хотя бы то, что ты не изменил самому себе, своим убеждениям, интересам и устремлениям...

УВЛЕЧЕНИЯ

Я уже упомянула, что в школьные годы у меня появились серьёзные интересы, которые сопровождают меня и по сей день. Расскажу о них немного поподробнее.

Первым проснулся интерес к изучению других языков. Жила я в Эстонии, но наш Палдиски в советские времена был городом почти полностью русским. По последней советской переписи, на примерно 10000 населения приходилось всего 140 - 150 эстонцев. Поэтому в нашем городе с эстонцами столкнуться можно было крайне редко. Однако стоило сесть на поезд и проехать хотя бы одну остановку, как вокруг начинала звучать эстонская речь.

Я с раннего детства часто бывала и в Кейла, где мама работала в районной поликлинике, и в Таллинне, часто слышала, как окружающие говорят по-эстонски. Помню, как меня всегда занимал вопрос: что же говорят все эти люди? и почему я ничего не понимаю?

Мама в пределах своей работы прекрасно говорила по-эстонски и меня тоже пыталась учить. К четырём годам я могла сказать несколько слов и коротеньких фраз: “здравствуйте”, “до свидания”, “пожалуйста”, “спасибо”, “меня зовут Таня”, “мне четыре года”, “я живу в Палдиски”. Дальше мои интересы в то время не шли.

А когда мне было восемь лет и я училась во втором классе, мной вдруг без всяких видимых внешних причин овладело сильное желание выучить эстонский язык. В школе уроки эстонского должны были начаться только через год, но желание было таким сильным, что я решила учить язык сама.

Задумано - сделано. Я пошла в школьную библиотеку, взяла учебники за два класса, а словари хорошие у нас и дома были - и взялась за учёбу.

Тут хочу сделать небольшое отступление. Дело в том, что в России, когда узнавали, что я приехала из Эстонии, почти всегда спрашивали, а что собой представляет эстонский язык, как он звучит, сложный ли. Мало ведь кому за пределами Эстонии доводилось с этим языком сталкиваться, тем более всерьёз. На случай, если у кого-то из читателей тоже такие вопросы возникнут, я сейчас немного об этом и расскажу.

Эстонский язык своеобразный во многих отношениях. Например, эстонское произношение очень сильно отличается от русского. И если русский человек начинает учить этот язык не в раннем детстве, то акцент, и, как правило, очень заметный, остаётся на всю жизнь. То же самое справедливо и в отношении эстонцев, которые говорят по-русски.

Думаю, многие смогут вспомнить очень популярного на весь Союз в конце советских и в начале несоветских времён импозантного эстонского телеведущего по имени Урмас Отть. Да, именно так правильно следует передавать по-русски его фамилию. А не “Отт”, как обычно говорилось и писалось в СМИ за пределами Эстонии. Помню, как меня это всегда сильно раздражало. Уж не знаю, как сам Урмас к этому относился.

Так вот, он ведь прекрасно говорил по-русски, никогда не путал падежи и формы глаголов, что с эстонцами часто случается, всегда делал на словах правильное ударение, что для большинства эстонцев тоже сложно, - но при этом имел сильнейший акцент. То же можно сказать и о популярных в советское время певице Анне Вески и певце Тынисе Мяги.

Мне, к счастью, проблем с акцентом удалось избежать - именно потому, что мама очень рано стала делать попытки научить меня хоть немного говорить по-эстонски.

Но произношение - это ещё далеко не всё. Эстонская грамматика тоже в состоянии преподнести немало сюрпризов.

В ней, например, у существительных 14 падежей. А эстонские глаголы имеют не одну неопределённую форму, как в русском и в большинстве европейских языков, а две, от каждой из которых образуются разные другие глагольные формы.

Вдобавок эстонские глаголы могут изменяться по падежам, как существительные! Правда, не по всем падежам, а только по четырём из четырнадцати, но тем не менее. И всё те же глаголы имеют три формы прошедшего времени для обозначения действий разной степени давности - и ни одной формы будущего времени.

Что порождает употребление довольно своеобразных грамматических конструкций, чтобы понятно было, какое действие совершается в настоящем, а какое всё-таки в будущем.

Есть много и других нюансов, но думаю, что и уже сказанного достаточно, чтобы всякий, кто проявит к этому языку какой-либо интерес, осознал, насколько он особенный и непростой.

А среди плюсов то, что специальных правил чтения в эстонском языке не существует - как пишется, так и произносится. Ну, или наоборот: как слышится, так и пишется 🙂. Конечно, при этом надо знать, как правильно произносить эстонские звуки.

И ударение в эстонских словах ставится всегда на первый слог. Правда, в длинных словах есть дополнительное ударение на третьем слоге, а в очень длинных - ещё и на пятом.

И вот я стала заниматься. Интерес и желание выучить язык были так велики, что вышеупомянутые сложности меня не только не останавливали, наоборот - чуть не восторг вызывали и ещё более жгучий интерес.

В итоге, когда в третьем классе у нас начались уроки эстонского языка, я, к большому удивлению нашей учительницы, уже весьма неплохо и читала, и говорила, и писала по-эстонски. Настолько неплохо, что мне даже пару раз поручали “подтягивать” отстающих, из каковой затеи, правда, ничего путного не вышло.

А в середине третьего класса я затеяла учить английский язык. Возможно, интерес к нему возник после очередного рассказа мамы о том, как она сама в школьные годы его учила. А у них была замечательная учительница, в молодости побывавшая на стажировке в Англии.

Уроки всегда проходили очень интересно, ученики под её руководством разыгрывали сценки на английском и даже ставили спектакли для всей школы! Вот, видимо, я наслушалась и загорелась. И снова взяла учебники в школьной библиотеке, а папа раздобыл где-то словарик.

Начала, естественно, с произношения, которое в английском языке тоже вполне специфическое. Только, в отличие от эстонского языка, который я каждый день могла слышать если не на улице, то по телевизору, здесь пришлось несколько труднее. Я же представления не имела, как всё это правильно звучит.

Тут на помощь пришла моя мама. Она по нескольку раз произносила английские звуки, как можно более доступно объясняла, что мне нужно делать, чтобы добиться такого же произношения. Она даже давала мне “домашние задания”!

До сих пор помню, как во время школьных каникул мама, уезжая утром на работу, давала мне задание научиться за день произносить какой-нибудь сложный английский звук. А я потом целый день “ломала язык”, изо всех сил стараясь добиться нужного результата.

Освоила произношение и правила чтения - и дальше дело пошло веселее. А потом родители купили мне хороший самоучитель и большие словари, и стало совсем здорово 😊. Были, конечно, и дальше трудности, но всё преодолевалось, и английский по сей день остаётся одним из моих самых любимых языков.

А в конце пятого класса мне в руки попалась Псалтирь - огромная, старая, дореволюционная, издания 1910 года, вся от первой до последней строчки, включая номера страниц, напечатанная на церковно-славянском языке.

Вид этих загадочных “закорючек” - старославянских букв, так меня прельстил, что я надумала заняться и этим языком. С помощью школьной подруги, мама которой когда-то в институте проходила курс старославянского языка, раздобыла учебник и принялась за дело.

И поныне я очень люблю читать по-церковно-славянски, нахожу, что это очень красивый и изысканный язык. У меня много книг на церковно-славянском, от карманного православного молитвенника до изрядных размеров Библии, которые я таскаю с собой по белу свету и время от времени с великим удовольствием читаю…

Это были мои первые опыты изучения языков, наиболее ярко отложившиеся в памяти.

Позже, по большей части уже после школы, были и другие языки: украинский, польский, итальянский, японский (к сожалению, оставшийся недоученным), даже немного латыни. А сейчас я в свободное время штудирую мальтийский язык.

Недавно побывала на Мальте, и так меня заинтересовал местный язык, что перед отъездом накупила учебников с аудио-дисками, а также взяла несколько книжек про запас, чтобы было что читать.

Язык очень своеобразный и довольно сложный, но потрясающе интересный и красивый, я от него в полнейшем восторге 🙂. Мечтаю через несколько лет снова поехать на Мальту - и чтобы уже всё понимать, что люди говорят, и самой уметь что-то сказать, и читать свободно! Вот как будет здорово 😊!

Теперь о другом моём увлечении. Называется оно - религия. Вернее, правильней будет сказать - религиоведение, т.е. изучение разных религий, церквей и духовных движений.

Ещё лет в семь-восемь, наслушавшись и начитавшись историй о древнегреческих и скандинавских богах, я стала усиленно размышлять на эту тему. Даже ребёнку было ясно, что нынче никто не поклоняется Зевсу, Аполлону, Афине или, скажем, Одину и Тору. И я принялась выяснять, а что происходит в этом смысле теперь.

Как уже привыкла, изучала вопрос по книгам. Сначала по детской энциклопедии, которая имелась у нас дома в десяти томах, и вычитала там немало занятного.

Потом, классе в четвёртом, набрела на папин институтский учебник научного атеизма и пыталась его читать. Успешно пропустила главы о философских, гносеологических, психологических и прочих корнях религии 😊 - зато с великим интересом прочла все главы, посвящённые разным религиям и церквам, их происхождению, истории, учениям.

В шестом классе, после того, как с грехом пополам (потому что слова понимала, а смысл, за ними стоящий, часто оставался неясен) одолела церковно-славянскую Псалтирь, я заинтересовалась вопросами, связанными с религией, уже более серьёзно.

Тут мне как раз подружка дала почитать книгу Зенона Косидовского “Библейские сказания”. Я читала её взахлёб, потом перечитывала ещё пару раз.

Так что в 12 лет, а это был 1982 год, я уже хорошо знала, что такое Библия, из каких книг она состоит, что в каждой из них написано. Оставалось только достать и прочитать саму Библию, но в советские времена это была задача трудновыполнимая. Оставалось только мечтать, и мечтала я целых семь лет…

В это же время я записалась в городскую библиотеку и стала активно брать книги из раздела “Религия и атеизм”. Библиотекари только удивлялись и разводили руками. Теперь я могу их понять.

Приходит, понимаете ли, школьница мелкого роста, с бантиками в косичках (а я до 14 лет всё косы носила), сосредоточенно возится в фонде, набирает книг - а все книги исключительно о религии! То есть по теме, в советское время и среди взрослых не слишком популярной, а тут вдруг дитё интерес проявляет 😊. Но меня подобное отношение мало смущало, мне уже было не привыкать казаться в чьих-то глазах “белой вороной”.

Через год родители, видя мой всё возрастающий интерес, выписали специально для меня журнал “Наука и религия”. Чудесный был журнал в те годы!

И в течение нескольких лет в начале каждого месяца я с нетерпением поджидала, когда же он придёт. День, когда я обнаруживала любимый журнал в нашем почтовом ящике, был настоящим праздником. Который растягивался ещё на несколько дней, пока я не прочитывала весь журнал от корки до корки.

Когда я заканчивала школу, в стране объявили “перестройку”, в том числе в отношении религии. В магазинах сначала стали появляться очень интересные религиоведческие книги: по истории раннего христианства, о раннехристианских апокрифах, об исламе и буддизме.

А потом через какое-то время начала продаваться и собственно религиозная литература, которую я также принялась изучать с не меньшим рвением. Но Библию мне ещё долго не удавалось раздобыть, несмотря на все старания. Как я потом всё-таки её приобрела - отдельная история, и, возможно, я расскажу об этом как-нибудь в другой раз.

УЧЁБА В ИНСТИТУТЕ И РАБОТА

Школу я окончила летом 1987 года, была единственной золотой медалисткой в нашем выпуске - и… два года после этого никуда не поступала. Главным образом потому, что никак не могла придумать, куда же и на кого же мне пойти учиться.

Ясное дело, я хотела бы стать религиоведом, но тогда такого рода образование получить было непросто. Для этого нужно было поступить в вуз на философский факультет и позже специализироваться на кафедре научного атеизма.

Мало того, что философия меня, в отличие от религии, никогда не интересовала, так ещё и ближайший вуз, где был философский факультет, находился в Тарту. Мне довелось посетить этот город, когда я в десятом классе принимала участие в республиканской олимпиаде по литературе, и он мне крепко не понравился.

Вдобавок учиться пришлось бы на эстонском языке, а вникать в тонкости философических учений на другом языке, пусть я и хорошо его знала, меня совсем не прельщало.

В конце концов через два года после окончания школы я поступила на филологический факультет Таллинского педагогического института (тремя годами позже переименованного в университет), на специальность русский язык и литература в эстонской школе.

Причём поступить удалось, сдав только самый первый экзамен - сочинение. Написала его “на пять” и как медалистка была освобождена от всех дальнейших экзаменов. Вот уж никогда не предполагала, что моя золотая медаль принесёт мне реальную пользу 🙂!

И стала я учиться. Заочно. Сидение за партой мне успело поднадоесть ещё в школе. А самое главное - я была не готова целых пять лет подряд сначала вскакивать ни свет ни заря и нестись на электричку, чтобы успевать к началу занятий, а потом возвращаться домой уже довольно поздно вечером.

Да и здоровье не выдержало бы такого ритма, оно у меня так и осталось довольно слабым. В итоге проучилась шесть лет, но зато спокойно, без перенапряжений, можно сказать, в своё удовольствие.

А те два года после школы впустую для меня тоже отнюдь не пропали. Я пошла работать! Лаборанткой в кабинете химии в моей же родной школе. И проработала там почти пять лет.

Химию в рамках школьной программы я знала отлично, работа мне нравилась, вдобавок отнимала только полдня, а потом у меня было достаточно времени и для чтения, и для занятий языками, и для учёбы, и для других дел. Зарплата, конечно, была не очень большая, с учительскими не сравнить, но на мои тогдашние потребности вполне хватало.

Учиться в институте мне очень нравилось. Было много любимых предметов: русская и зарубежная литература, история русского языка, современный русский язык. Почти по всем предметам были прекрасные преподаватели, которых я до сих пор вспоминаю с благодарностью.

На четвёртом курсе я проходила педагогическую практику в эстонской школе в городе Кейла. Это был очень интересный опыт, о котором у меня остались только самые приятные воспоминания.

Тем не менее, после окончания института в школе я работать не планировала, думала пойти учиться дальше, в аспирантуру. Размышляла только, какую специализацию выбрать: историю русского языка или современный русский язык.

Сообщила о своих намерениях преподавателям обоих предметов. Собиралась после института годик отдохнуть, а заодно и определиться с выбором, а затем начать готовиться к поступлению. Но жизнь распорядилась иначе…

Пока я училась и работала, со мной и вокруг меня стали происходить события, сильно повлиявшие на всю мою дальнейшую жизнь.

Сначала мне удалось-таки раздобыть Библию. Я увлечённо предавалась чтению, пока в один прекрасный день не обнаружила, что больше не смотрю на текст глазами исследователя, а уже воспринимаю его как человек верующий.

Также стала большими тиражами издаваться религиозная литература разных церквей и конфессий. Да и сами церкви и конфессии стали активно распространять свои учения, проповедовать, проводить евангелизации.

У нас в Палдиски на протяжении всего советского времени никаких церквей и религиозных общин не было. Думаю, потому, что город был военный, пригарнизонный. Только в 1993 или 1994 году появилась община харизматов, и ещё несколькими годами позже, уже после нашего переезда в Россию, открылись лютеранская и православная церкви.

Но для меня, пребывающей на волне энтузиазма от неожиданно обретённой веры, не было трудно куда-то поехать. Например, в Таллин, если из газет я узнавала, что там где-то будет проводиться какое-то интересное мероприятие.

Вскоре у меня появились знакомые почти во всех таллинских церквах и общинах: адвентисты, баптисты, методисты, католики, православные, пятидесятники, мормоны, христадельфиане и даже кришнаиты. Последние, впрочем, меня всегда интересовали только как исследователя.

Я читала литературу всех перечисленных конфессий, посещала богослужения, общалась с людьми, вела большую переписку. При церкви адвентистов окончила библейские курсы, но адвентисткой так и не стала, к большому огорчению моих добрых учителей.

И вот в конце 1991 года меня в буквальном смысле скрутила аллергия. Я продолжала работать в кабинете химии, всяких аллергенов там хватало, и первые звоночки появлялись уже и раньше. Но всё быстро устаканивалось, и я об этом благополучно забывала.

Теперь же стало ясно, что надо уходить. А значит - искать другую работу. Но вот какую и где, чтобы, кроме всего прочего, меня готовы были отпускать три раза в год на сессии, да и вообще было достаточно времени на учёбу.

И я обратилась к пастору одной из протестантских церквей Таллина, с которым недавно познакомилась и очень активно переписывалась. Собственно, не только к нему, я и в другие церкви, где у меня были знакомые, обращалась, но в положительном ключе откликнулся только он один.

И уже через пару недель я ушла из школы и стала работать переводчицей с эстонского и английского языков в небольшом межконфессиональном христианском издательстве, куда меня приняли по ходатайству того пастора.

Переводила христианские книги, оплата была сдельной, причём я могла сама выбирать, когда мне брать очередной заказ, что было очень удобно. И на учёбу, и на сессии времени хватало. В том издательстве я проработала четыре года, вплоть до нашего переезда в Россию.

Тем временем, летом 1991 года, когда я окончила второй курс, распался Советский Союз, и оказалось, что мы живём уже совсем в другом государстве. Сначала это не очень чувствовалось, но постепенно стало ощущаться всё сильнее и сильнее.

К власти в Эстонии пришли националистические круги, принявшиеся усиленно закручивать гайки в отношении “русскоязычных”, как они изволили выражаться. Вскоре все русские, многие из которых, как и я, родились в Эстонии, начали чувствовать себя в этой стране весьма неуютно.

А в нашем городе, после того, как осенью 1992 года его покинул российский гарнизон, стало и вовсе печально. Эстонские власти, желая напакостить городу, в котором столько десятков лет находился гарнизон “оккупантов” и продолжало жить немало семей бывших военных, чего только не вытворяли.

Достаточно сказать, что нас, жителей города, чуть ли не каждый год заставляли проходить нечто вроде переписи населения, причём всем нужно было являться лично в городскую управу и стоять там в длиннющих очередях, на улице, иногда не один день.

И назначались подобные мероприятия всегда аккурат на зимнее время. Конечно, зима в Эстонии куда более мягкая и тёплая, чем в Рязани, куда мы потом переехали, но и небольшая минусовая температура, если приходится часами стоять почти неподвижно, тоже не подарок.

В конце 1991 года, вскоре после наступления “свободы”, в Палдиски перестали подавать горячую воду и практически не топили зимой. А зимы, как назло, в начале и середине 90-х годов пошли необычно для тех мест холодные. Ходили дома чуть ли не в шубах.

Дальше - больше. Вскоре отключили газ, владельцам квартир приходилось самостоятельно искать, где купить баллоны с газом, чтобы было на чём еду готовить.

Потом пришла очередь холодной воды. Её стали давать по расписанию: два часа утром и два часа вечером. Постирать, посуду помыть, самим помыться - всё превращалось в огромную проблему. Причём включали воду зачастую гораздо позже срока, а отключали, наоборот, раньше.

А квартплату между тем взвинтили так, что она оказалось выше, чем в центре Таллина. В таких вот спартанских условиях мы прожили целых пять лет.

Помню, как одной особенно холодной зимой я работала над переводом очередной книги. Ноги в сапоге-грелке, выше толстенные рейтузы, сама в тёплой кофте, а поверх кофты куртка, на коленях резиновая грелка, чтобы руки греть, пальцы очень мёрзли. Рядом включённый обогреватель стоит. И всё равно очень холодно.

Обычно я печатала свои переводы на пишущей машинке. Купила её ещё на первом курсе института, печатала на ней все свои контрольные и курсовые. И для работы она тоже пригодилась, ведь компьютеры тогда только-только появились и ещё редко в каких учреждениях были.

А в этот раз меня попросили - уже не помню, по какой причине - написать перевод от руки. Стала я писать шариковой ручкой - и паста в ручке замерзала, настолько дома было холодно!

В итоге я приловчилась делать вот что: одной ручкой писала, а другая в это время лежала на табуретке перед включённым обогревателем. Когда первая ручка писать отказывалась, я клала её отогреваться и продолжала работу второй ручкой. Через несколько минут вторая ручка в свою очередь замерзала и отказывалась функционировать, и я снова их меняла.

И ещё помню, как, бывая в Кейла или Таллине, если доводилось помыть руки, то я начинала ощущать себя так, словно нахожусь на другой планете. Как же - мало того, что холодная вода в любой момент спокойно из крана течёт, так ещё и горячая, о которой мы в Палдиски уже давно и думать забыли.

ПЕРЕЕЗД В РОССИЮ

Когда летом 1995 года я закончила институт, уже было ясно, что учиться дальше вряд ли получится, а скорее придётся уезжать. За пару лет до этого мы подали документы на получение вида на жительство. И когда после долгого ожидания пошли в городскую управу поинтересоваться, как продвигается дело, нам открытым текстом объявили, что мы означенный документ вряд ли получим.

Потому как мой папа, демобилизовавшийся, кстати, в 1990 году, - бывший офицер “оккупационной армии”. Вдобавок мы всей семьёй сразу, как только это стало возможно, приняли российское гражданство, что тоже было явным и жирным минусом в глазах новых эстонских властей.

Надо сказать, к тому времени из Палдиски уже многие уехали, в том числе из наших знакомых - как бывших военных, так и гражданских. Почти каждый день на улицах города можно было увидеть огромные контейнеры, в которые люди грузили свой скарб. Стали задумываться о переезде и мы.

Всю весну и лето следующего года мы готовились к переезду: паковали вещи, оформляли документы, сделали небольшой ремонт в квартире, чтобы получить от городских властей за неё компенсацию. Сначала отправили контейнеры с вещами. Затем, 4 сентября 1996 года рано утром двинулись в путь мы сами, и на следующий день, уже вечером, прибыли в Рязань.

Поначалу поселились в однокомнатной квартире, которую нам любезно согласились сдавать папины родственники. Не без выгоды для себя, разумеется. Квартира была однокомнатная, поэтому большую часть мебели пришлось временно расположить у папиной сестры, дома у которой по какой-то причине одна из комнат пустовала.

Оставшуюся мебель расставили с большой изобретательностью, так что в итоге превратили одну большую комнату в три крохотных клетушки. В одной из клетушек обитали родители, в другой бабушка, в третьей я.

Получилось очень тесно, проходы между предметами мебели были узенькими-преузенькими, по жилищу приходилось передвигаться с большой осторожностью. И всё равно постоянно кто-нибудь стукался то локтем, то коленкой.

Житьё было весёлое, особенно если учесть, что последние пятнадцать лет в Палдиски мы жили в просторной трёхкомнатной квартире. По счастью, мы не застряли в этом временном обиталище слишком надолго, через два года смогли купить собственную квартиру. Не хуже той, что оставили в Эстонии, правда, расположенную далековато от центра города в одном из спальных районов.

БИБЛИОТЕКА

Через несколько месяцев после того, как мы обустроились на новом месте, я нашла работу в Центральной городской библиотеке имени С.А.Есенина. И проработала в ней, а именно в отделе абонементов, почти двадцать лет.

Первые десять лет работа мне нравилась, даже очень. Книжные фонды были переполнены устаревшей литературой, новых книг и журналов мы почти не получали, но зато читателей было много. Скучать и сидеть на месте не приходилось.

Зарплата, конечно, была мизерной, но нам почти каждый год обещали, что вот ещё немного, ещё чуть-чуть - и наши зарплаты станут вполне “достойными”.

Обещания неизменно оставались только обещаниями, зато начальство из городского отдела культуры по любому поводу радостно именовало нас “подвижницами”, “бессребренницами” и даже “героинями”. Но работа было действительно интересной.

Среди прочего, в течение более десяти лет я отвечала за работу читательского клуба под названием “Субботние встречи”. Заседания клуба проходили раз в два-три месяца.

Я обычно готовила обзор книжных новинок нашего фонда, другая коллега - обзор свежих номеров литературных журналов. А потом мы все вместе, при активном участии читателей обсуждали прочитанные книги, обменивались мнениями и рекомендациями.

Часто на заседания клуба я приглашала разных интересных людей: психологов и психотерапевтов, преподавателей Рязанского педуниверситета, православных священников, рязанских поэтов и писателей. Некоторые из них сами были нашими читателями, других разыскивала разными путями.

Например, когда члены клуба впервые попросили пригласить священника, я обратилась за помощью в православную библиотеку. Мне там дали координаты сразу нескольких отцов, и мы с ними потом долго сотрудничали.

А в конце каждого года, на последнем декабрьском заседании мы устраивали чаепитие, после которого вручали памятные грамоты и подарки тем читателям, которые за прошедший год чаще других посещали библиотеку и прочитали больше книг.

Грамоты и подарки, кстати, покупали всегда на свои собственные деньги. Ибо начальство предоставлять материальное обеспечение нашей деятельности не собиралось. Тем не менее, это была очень интересная работа, приносившая мне большое удовлетворение.

Однако примерно через десять лет, в конце 2000-х годов, ситуация постепенно стала меняться на противоположную. Книг и журналов мы стали получать всё больше, а читателей становилось всё меньше. Причины тому были вполне объяснимые.

Во-первых, в Рязани открылись почти одновременно несколько больших книжных магазинов. Когда мы приехали, почти все книжные магазины были давно закрыты, оставалась пара-тройка крошечных лавочек, да и те, казалось, были на последнем издыхании. Книги в основном продавались в газетных киосках и в уличных палатках, но там редко можно было увидеть что-то стоящее. И тут вдруг сразу открылись несколько книжных супермаркетов!

Конечно, мы не могли составить им конкуренцию, даже при том, что ситуация с комплектованием наших фондов намного улучшилась. Все наши постоянные читатели, у которых не было совсем уж туго с деньгами, быстро стали завсегдатаями этих магазинов. Да и мы, библиотекари, от них в этом смысле не отставали.

А ещё через несколько лет широкое распространение получили смартфоны, планшеты, электронные книги. Теперь не нужно стало путешествовать через весь город в библиотеку, чтобы почитать какую-нибудь книжную новинку.

Тем более, что в библиотеке не всегда нужную книгу можно было найти, а если она там и была, то почти всегда в единственном экземпляре, на который стояла длиннющая очередь.

Нас постепенно стали покидать даже самые преданные читатели, посещавшие до этого библиотеку не один десяток лет. А в конце концов прекратил работу и наш читательский клуб. Просто самораспустился, поскольку на заседания стало приходить всё меньше и меньше народу.

Одновременно с этим в городском отделе культуры сменилось начальство. Пришли люди, которые, судя по тому, что они делали и продолжают делать, не просто не понимают сути и специфики библиотечной работы. Они в принципе очень плохо представляют себе, что такое библиотека, зачем, как и для чего она существует.

На фоне падения количества читателей и посещений стало приобретать всё более угрожающие размеры бумаготворчество. Планы, отчёты, различные справки и докладные записки и прочие совершенно бесполезные бумажки множились и множились. С каждым годом, даже кварталом, их становилось всё больше и больше.

Я всё это очень хорошо прочувствовала на себе, поскольку к тому времени из рядовой сотрудницы доросла до заведующей сектором. В начале моей работы в должности заведующей квартальный план или отчёт нашего сектора занимал три-четыре написанные от руки страницы (компьютеров у нас тогда ещё не было). А к тому времени, о котором я сейчас говорю, этот же самый отчёт размещался уже на 13-15 печатных листах!

Вдобавок нас загрузили массовой работой. Штука в том, что в нашей библиотеке уже много лет существовал специальный отдел массовой работы, который только этим и занимался.

Организация и проведение праздников и концертов для детей и взрослых, лекций, встреч с интересными людьми - всё это была и есть его работа. Сотрудники других отделов участия в этой бурной деятельности почти не принимали.

Теперь же массовой работой оказались обязаны заниматься все поголовно! Кроме сотрудников бухгалтерии и администрации, естественно. Песни, пляски, флэшмобы и праздники, часть из которых приходилось проводить на городских улицах и не всегда в хорошую погоду, заполонили чуть не всё рабочее время, оставшееся от производства бумажной макулатуры.

Примерно в это же время я имела неосторожность “засветиться” со своим умением публично выступать. Ещё в школе я часто выступала с докладами на самые разные темы, и не только на уроках.

Публичных выступлений я никогда не боялась, скорее наоборот, мне это даже нравилось. Библиотечное начальство быстро оценило ситуацию и тут же взяло меня в оборот.

Редкий месяц обходился без моих речей либо на массовых мероприятиях, либо на днях информации, либо на наших бесконечных заседаниях и совещаниях. А уж если библиотеку посещали гости - из других городских библиотек или иных культурных и образовательных учреждений, или даже из других городов - я должна была блистать своими ораторскими навыками в обязательном порядке.

С одной стороны, достаточно часто это было интересно и даже познавательно. С другой - подготовка к выступлениям отнимала уйму времени, а их темы далеко не всегда радовали мне душу и вызывали энтузиазм.

Из отдела культуры меж тем требовали всё больше и больше, а зарплаты расти одновременно с требованиями не торопились. Напротив, нам прозрачно намекали, что мы обременяем городской бюджет и существуем чуть ли не из милости.

А проводить по два-три раза в год с размахом на всю область, например, Дни города этот же самый бюджет, стало быть, никоим образом не обременяло.

Произошли и другие малоприятные изменения. Жили мы в спальном районе, а библиотека располагается почти в самом центре города. Сначала и транспорта хватало, и ходил он хорошо, проблемы быстро добраться из дома до работы и потом вернуться назад не было.

Теперь же на городских дорогах стали появляться пробки. Сначала редко и небольшие, но очень скоро стало почти невозможно хоть куда-нибудь поехать, не постояв по пути как минимум 15-20 минут в пробке.

Постепенно пробки становились всё длиннее, а дорога, соответственно, начала отнимать всё больше времени. Вместо недавних сорока минут приходилось тащиться час-полтора, а то и больше. В зимнее же время пробки и вовсе приобретали характер стихийного бедствия.

Вдобавок общественного транспорта постепенно становилось всё меньше: сокращалось количество автобусов, троллейбусов и маршруток, убирались отдельные маршруты. Таким способом городские чиновники придумали бороться за разгрузку дорог от пробок. В результате их “борьбы” уцелевший транспорт начал всё сильней напоминать московское метро в часы пик.

Свободного времени и до этого было не очень-то много, а тут его стало просто катастрофически не хватать. А если прибавить к этому всё возрастающие нагрузку и напряжение на работе, то неудивительно, что я стала всерьёз подумывать об уходе.

И куда уйти, тоже придумала. У нашей библиотеки пятнадцать филиалов по всему городу, один из них расположен в нашем районе. И его заведующая давно зазывала меня перейти к ней, чтобы работать поближе к дому.

Наверняка у неё были и свои виды на мою скромную персону. Но, учитывая обстоятельства, а также то, что в филиалах житьё-бытьё всегда текло более спокойно и размеренно, я уже собиралась согласиться. И снова жизнь распорядилась иначе.

БОЛЬШИЕ ПЕРЕМЕНЫ

В начале августа 2013 года я находилась посреди процесса изучения итальянского языка, крайне вялотекущего из-за постоянной нехватки свободного времени.

И вот на одном интернет-сайте я познакомилась с весьма приятным синьором по имени Фабрицио, который тогда пытался учить русский язык. Сначала мы с ним переписывались через тот сайт, потом быстро перешли на электронную почту, а там и до Скайпа дело добралось.

Через несколько месяцев активной переписки и разговоров по Скайпу Фабрицио предложил мне встретиться в реальной жизни. Он был готов приехать ко мне в Рязань либо в Москву, по моему желанию.

Я очень долго размышляла и сомневалась. Не потому, что боялась встречи с иностранцем, это меня не смущало в принципе. А потому, что понимала: раз он хочет встречи, значит, я интересна ему не только как собеседник, но и как женщина.

А я, хоть мне к тому времени было 43 года, за всю свою жизнь всего три раза имела с мужчинами отношения более близкие, чем по работе или дружеские. И всегда эти отношения заканчивались очень быстро и были исключительно платоническими.

Причина, по которой я не стремилась к знакомствам и отношениям с мужчинами, была проста: у меня напрочь отсутствовала сверхидея выйти замуж. Даже в этом смысле я ухитрилась оказаться “не такой” 😃.

Я совершенно спокойно думала о том, что, скорее всего, останусь одна до конца своих дней, и меня это нисколько не огорчало и не пугало. А священник рязанского католического прихода отец Йозеф и вовсе неоднократно уверял меня, что я “прирождённая монахиня”, и приглашал подумать о монастыре 😃.

Я понимала, что если наша встреча с Фабрицио состоится, то она может повлечь за собой далекоидущие последствия, и не была уверена, что готова к такому повороту.

Однако в то же время я осознавала, что Фабрицио мне очень нравится. К тому же у нас было много общих интересов, и даже на мою любимую тему о религии с ним было можно очень славно побеседовать.

В итоге я всё же согласилась на встречу в Москве. В конце апреля мы почти одновременно прибыли в град-столицу. Фабрицио поселился в крошечной гостиничке в двух шагах от Большого театра, я - у друзей, в часе езды на метро от того же театра.

На следующий день мы впервые увидели друг друга “в реале”. Что тут можно сказать? Уже через несколько минут после того, как мы встретились, у меня появилось ощущение, будто мы давным-давно и хорошо знакомы, а самое главное - что это тот самый человек, с которым я готова прожить всю оставшуюся жизнь. Фабрицио потом рассказывал, что и он тоже почувствовал то же самое.

Это была волшебная неделя! Мы вдвоём гуляли по Москве, ходили по музеям, ездили на экскурсии. А расставаясь, уже вовсю планировали следующую встречу, которая состоялась летом того же года в Рязани.

Потом были ещё две встречи, на сей раз уже в Италии. Оба раза я жила в маленькой, по-домашнему уютной гостинице, окна которой выходили на старинный доминиканский монастырь. А Фабрицио каждое утро заезжал за мной на машине и потом целый день возил меня по разным интересным и красивым местам, коих в Италии превеликое множество.

Во время второй поездки Фабрицио сделал мне предложение. Что к этому всё идёт, было ясно уже давно, и он сам неоднократно делал более чем прозрачные намёки. Конечно, я согласилась!

Не буду расписывать в подробностях, какие приключения нам довелось пережить, пока мы собирали документы для подачи заявления в загс (пожениться решили в Рязани).

Как потом свадьба чуть не сорвалась из-за того, что работники авиакомпании “Люфтганза” устроили очередную забастовку и почти все рейсы оказались отменены, в том числе и тот, которым должен был прилететь в Москву Фабрицио.

Как потом я несколько месяцев готовилась к переезду, пакуя вещи и любимые книги для отправки в Италию, ибо не хотела явиться туда с одним лишь чемоданчиком в руках.

Как попутно оформляла горы документов, причём для перевозки вещей разных бумажек потребовалось в несколько раз больше, чем для меня самой. Даже пресловутый ИНН пришлось получить!

В Италию я прибыла в начале июня 2016 года, теперь живу здесь, и очень своей жизнью довольна. Фабрицио оказался во всех отношениях самым замечательным супругом, какого я только могла пожелать. Я очень счастлива!

Живём мы в Пистойе - это не очень большой, но очень красивый старинный город в получасе езды от Флоренции. В городе изумительной красоты исторический центр, в котором множество прекрасных средневековых церквей и дворцов.

Также в центре имеется несколько очень интересных музеев и пара больших книжных магазинов. Книгочеем-то после переселения в Италию я быть не перестала 🙂. А ещё тут есть замечательный зоопарк, известный далеко за пределами нашего города.

Кроме того, я наконец получила возможность путешествовать и увидеть мир. На нашу библиотечную зарплату не больно-то поездишь! Фабрицио ещё до нашего знакомства успел побывать почти во всех уголках земного шара, а теперь мы путешествуем вместе.

Много ездим по Италии, но боюсь, и целой жизни не хватит, чтобы увидеть всё, что здесь есть, настолько эта небольшая страна изобильна природными и культурными богатствами. Несколько раз бывали за границей.

Хотя я живу здесь всего два с половиной года, я уже успела увидеть немало интересного, пожалуй, больше, чем за всю предыдущую жизнь. И надеюсь, ещё больше увидеть мне только предстоит!

РАБОТА В ИНТЕРНЕТЕ

Примерно через полгода после переезда в Италию, когда я уже как следует здесь обустроилась и попривыкла, я стала задумываться о возможности самой зарабатывать деньги на свои потребности.

Нет, супруг меня работать не гонит. Как раз наоборот, он очень доволен, что я всегда дома и встречаю его по вечерам свежая, красивая и улыбающаяся 😊.

Вдобавок Италия - страна в некоторых отношениях довольно патриархальная, здесь вообще многие замужние женщины не работают, и это считается в порядке вещей.

Но я ведь начала работать в семнадцать лет и привыкла сама себя обеспечивать. К родителям за финансовой помощью обращалась всего пару раз, если нужно было приобрести что-то очень дорогое и при моей зарплате неподъёмное. Например, когда я покупала мой первый компьютер в 2004 году. И теперь мне было неприятно думать, что я сижу у Фабрицио на шее, хотя он сам так отнюдь не считает.

И, конечно, я задумалась о возможности заработка в Интернете. Собственно, первые мои попытки заработать во Всемирной паутине относятся ещё к 2010 году. Однако, поскольку свободного времени при работе в библиотеке вечно не хватало, то попытки эти всегда довольно быстро прекращались, потом периодически возобновлялись и вскоре снова затухали.

Тем не менее, несколько раз действительно удалось кое-что заработать и вывести на электронный кошелёк. Суммы всегда были небольшие, от нескольких рублей до пары тысяч, но они были.

Теперь же я решила изучить вопрос о заработке в Интернете со всей серьёзностью, рассмотреть все возможности. Кнопки “бабло”, по счастью, я не искала и денег зазря практически не потратила.

Всего пару раз по неосторожности попалась, один раз на 200 рублей, другой - на 750. Но это, я считаю, мелочи. А после тех случаев я удвоила бдительность и больше на лохотроны не попадалась.

За два с лишним года перепробовала много чего. Начала, как водится, со всяких пустяков типа просмотра рекламы и выполнения заданий на почтовых спонсорах и в соцсетях. Да и сейчас этим иногда продолжаю подрабатывать. Копейки, конечно, но тоже деньги. Опять же и времени много не отнимает.

Затем были попытки зарабатывать на партнёрских программах, поначалу довольно успешные, а потом по непонятной мне причине переставшие приносить доход.

После этого я стала было присматриваться к Телеграму, но тут прослышала про ЯндексДзен. Почитала материалы в Интернете, купила даже парочку недорогих курсов, чтобы разобраться получше, и приступила к работе.

Завела канал, стали регулярно публиковать статьи. Сначала дело пошло очень хорошо, я быстро заработала около пяти тысяч, а потом в моей теме появилась слишком большая конкуренция, и канал почти прекратил приносить мне деньги.

Я не очень огорчилась, поскольку тема канала уже мне слегка поднадоела, и решила создать новый канал. Однако новый канал попал под так называемую пессимизацию, причём с самой же первой опубликованной на нём статьи.

Почему - не могу сказать. Правил Дзена я не нарушала, все статьи писала сама, фотографии тоже все были мои собственные. На многочисленные обращения в техподдержку Дзена ответа я так и не получила.

Не скрою, эта история меня очень расстроила, но руки опускать я не собиралась. И всего через несколько дней стала участницей замечательного проекта “Одна Семья”, в рамках которого все желающие могут научиться - причём абсолютно бесплатно! - вести свой блог и зарабатывать на этом.

Учиться мне очень нравится, и я верю, что мои старания на сей раз принесут хорошие плоды. Но для чего же я так стремлюсь научиться зарабатывать?

Во-первых, хочу снова обеспечивать себя сама. Одежда и обувь, косметика и парфюмерия, книги – я хочу покупать всё это на свои собственные деньги, а не просить каждый раз у супруга.

Во-вторых, у меня есть немало идей по благоустройству нашего жилища. Фабрицио все мои затеи подобного рода неизменно поддерживает, но мне хотелось бы на равных с ним участвовать в их осуществлении. В финансовом смысле.

В-третьих – и для меня это самое главное – я хочу обеспечить безбедную и достойную жизнь моим оставшимся в Рязани маме и бабушке. Чтобы они могли позволить себе не только самое необходимое, но вообще всё, что им будет нужно или просто захочется.

Вот такие цели я ставлю перед собой. И я старательно учусь, стараясь приблизить их осуществление!

Сообщение